Интервью с Аскольдом Игоревичем Иванчиком

Аскольд Игоревич, как за последние годы изменилось общественное отношение к науке? Вы замечаете внимание молодежи к различным областям науки? Или слабее, чем раньше, когда вы были школьником и студентом?

За последние два десятилетия общественное отношение к науке менялось довольно сильно. В начале 90-х годов сохранялось уважительное и даже почтительное отношение к науке и к знанию, традиционное для европейской культуры. Затем началась быстрая деинтеллектуализация, сопровождавшаяся утратой престижа и знания вообще, и его носителей, ученых; у нового поколения были другие заботы и интересы. Это отражалось и на ситуации в СМИ – научная тематика из них практически исчезла. Некоторый поворот наметился в самые последние годы: сейчас можно заметить возвращение интереса к науке, благодаря чему оказываются востребованными популяризаторские проекты, растет и их количество, и уровень.

    С чем по вашему мнению связано регулярное появление в СМИ ложных фактов о науке и научных достижениях? Связано ли это с тем, что общество верит фактам и новости подобного рода вызывают особый интерес? Или может это связано с недостатком информативных материалов у журналистов?

Я думаю, что это связано с недоверием к профессионализму и экспертизе во всех сферах, сочетающееся с отсутствием критического мышления и, наоборот, доверием к теориям заговора в разных формах. Мнение экспертов, людей ученых, многими воспринимается не просто как равнозначное мнению любого представителя «альтернативной науки», а как заслуживающее меньше доверия: сообщения о том, что «официальная наука» скрывала от нас правду, которую нам сейчас откроют, пользуются успехом. То, что «мнение» профессионала выработано тяжелым трудом многих поколений самых образованных и творческих людей, стремившихся найти истину, а альтернативная точка зрения – в лучшем случае результат поверхностных размышлений увлеченного недоучки, а чаще – сознательная манипуляция, даже не приходит в голову. Что касается журналистов, то они, безусловно, имеют доступ к качественным материалам, если ставят себе такую задачу. Беда в том, что некоторые из них эти материалы сознательно искажают и фальсифицируют, очевидно, следуя за теми пожеланиями публики, о которых я говорил. В результате создается замкнутый круг: журналисты распространяют лженауку, потому что от них этого ждет публика, и тем самым эту публику воспитывают, делая все более падкой на лженауку.

    Вы – историк. В истории теперь разбираются или считают, что разбираются все. Это иногда создает иллюзию, что история как наука не нуждается в популяризации. А как на самом деле?

История – такая же наука, как и другие. Целью историка является поиск истины, он устанавливает факты на основе анализа источников, применяя как методы, выработанные поколениями его предшественников, так и новые, иногда происходящие из других наук. Профессиональный историк умеет четко отделять установленные факты и от гипотез, и от интерпретаций фактов. Его работа напоминает работу следователя, который должен выяснить, что произошло, основываясь на прямых и косвенных уликах, сопоставляя разные показания, часто противоречащие друг другу (и тогда понять, откуда эти противоречия), а также различные материальные следы событий. Для занятий историей, как и любой наукой, нужна серьезная подготовка, и попытки ей заниматься без такой подготовки так же чреваты появлением лженаучных сочинений. Но Вы правы, история действительно особенно привлекает дилетантов и лжеученых, и один из самых распространенных видов исторической лженауки – ее использование как орудия политики и пропаганды, независимо от того, с какими целями это делается, патриотическими или антипатриотическими, либеральными или традиционалистскими. Что касается роли популяризации, то история, как и любая наука, нуждается в честной и профессиональной популяризации, доносящей до широкой публики достижения настоящих ученых и исключающей тиражирование лженауки.